**1960-е. Анна.** Запах пирога с яблоками смешивался с ароматом воска для паркета. Анна вытирала руки о фартук, услышав знакомый скрип калитки. В кармане мужа, когда она вешала его пиджак, она нашла не его носовой платок. Кружевной, с чужими инициалами. Она молча положила его обратно. Вопросы задавать не полагалось. Она просто перестала стелить ему на ночь его половину кровати. А пироги теперь пекла только для детей.
**1980-е. Светлана.** Её жизнь была глянцевой, как обложка журнала, который она держала в руках, ожидая мужа в ресторане. Он опоздал на сорок минут, от него пахло не его одеколоном. Она не стала устраивать сцену при официантах. На следующий день она купила самое кричащее норковое манто, какое смогла найти, и выставила счёт в его бутик. «Дорогой, это моя компенсация за твоё вчерашнее промедление», — сказала она по телефону, глядя в окно на дождь. Её голос был сладким, как сироп. Она знала: в их кругу войну выигрывает не тот, кто кричит, а тот, кто делает более эффектную покупку.
**2010-е. Марина.** Уведомление на экране ноутбука всплыло поверх текста брачного контракта. «Бронирование подтверждено. Отель «Метрополь», двухместный номер». Имя клиента — её муж. Даты совпадали с его «командировкой». Марина откинулась в кресле, медленно выдохнула. Она не стала звонить. Вместо этого она выделила этот фрагмент в контракте, над которым работала, и добавила новый пункт о недопустимости сокрытия активов. Потом сохранила скриншот с бронированием в отдельную папку. Завтра у неё было сложное слушание, а послезавтра — разговор. Всё по плану.